Котё, изгоняющая демонов

Котё не убивает демонов мечом. У неё нет боевого клинка, лишь маленькая аптека на краю квартала красных фонарей, куда заползают искалеченные и отчаявшиеся. Но чаще к ней приходят те, кого люди называют чудовищами. Девушка с тонкими, как рисовые стебли, пальцами и потухшим взглядом унаследовала от отца-демона нечеловеческую природу, а от матери-травницы — умение слушать боль земли. Она не изгоняет зло криком и печатями, она выращивает его в своём саду: призрачные лилии, чьи корни пьют горе, ядовитые пионы, раскрывающиеся только на голос проклятых. Котё знает правду, которую скрывают ордена экзорцистов: каждый демон — это незавершённая история, обида, застывшая в костях, или голод, который не утолить плотью. Её метод страшен своей противоестественной нежностью. Она вдыхает в монстра человеческую память, заставляя его заново пережить момент падения, принять свою смерть и рассыпаться пеплом не от боли, а от горького освобождения. Так город теряет кровожадное божество, а Котё получает высушенный цветок, добавляя его в свою гербарную книгу.

Но однажды на пороге её дома появляется не очередной проклятый, а раненый экзорцист с запретным приказом убить её отца, Первого Демона, который внезапно пробудился спустя столетия. И теперь отравленный дар Котё оборачивается против неё самой: её кровь — ключ, её тихий голос — оружие, а её сад — поле битвы между миром людей и бездной. Ей придётся сделать выбор, которого она боялась всю жизнь: скормить одичавшему отцу последние крохи своей человечности или пожертвовать городом, став той, кем её всегда считали — истинной повелительницей демонов. Запах лекарственных трав смешивается с запахом гнили, а призраки её пациентов шепчут из каждого цветка, умоляя о мести или прощении. Свет бумажных фонарей больше не рассеивает тьму, он лишь вырисовывает на стенах изломанные силуэты грядущей катастрофы, где самая страшная одержимость — это дочерняя любовь.